Мой ребенок громко смеется, когда ее звонко целуют в пяточки и дуют в голый живот...

Мой муж искренне убежден, что в Швеции благопристойные семьянины не заводят любовниц. Я ему верю...

Мой муж очень любит одежду, но - теоретически, так как носит он, в основном, старые джинсы и 100-летней давности с затейливыми логотипами майки, за полцены отхваченные на распродаже в Шанхае. По его словам, все дороги ведут в Китай и все, что мы покупаем, -оттуда. В шкафах и на полках пропадает ворох шелковых рубашек, элегантных галстуков , интересного дизайна пуловеров, до которых никто никогда не дотрагивается. Иногда в особо холодное время муж надевает не слишком презентабельную грубоватую бежевую кожаную куртку и носит до тех пор, пока ему не напомнишь, что пришло лето. Обладатель не менее 15 пар обуви, он как-то прилетел ко мне на свидание в Россию (по дороге в Шанхай) в рваных довольно пыльных ботинках. По возвращении домой он аккуратно положил их в мусорный бак.
Вчера разговор зашел о ладно сшитых финских сапогах, купленных моей мамой 15 лет назад и до сих пор неизношенных. Как урожденный финн (одновременно горячий и меланхолично лиричный), мой муж сразу поддержал разговор об изумительном качестве финских товаров и преимуществе их перед китайскими. Помимо небезызвестных креповых финских носков, те же Хельсинки знамениты магазинами тончайшей выделки кожаных изделий и дорогих сердцу российских женщин норковых шуб.
В связи с интересной темой муж устроил настоящее представление, периодически выбегая из кухни в кладовку и вытаскивая на свет божий очередную вещицу: то отделанную мехом тяжелую дубленку, то 20-летней давности косуху, то кожаный черный плащ, в котором он походил на нового русского перестороечных времен (особенно в сочетании с отхваченной на Арбате высокой меховой шапкой). Примерив одну вещь и покрутившись перед нами с видом заправской модели, он уносил ее обратно, предварительно запаковав в палеотиленовый чехол, а уже после этого выносил следующий дизайнерский шедевр финской швейной фабрики.
Когда показ мод, наконец, закончился, мы спросили: "Для чего он все это хранит, если никогда не наденет?" "Воспоминания", - многозначительно ответил он. А, подумав, добавил: "Сыну пригодится..."

Я спросила маму: "Что такое счастье?" "Отсутствие несчастья", - сказала она. Мой муж на тот же вопрос ответил более абстрактно: "Гармония. Любовь..." Сегодня в час ночи Анна вдруг проснулась и неожиданно громко заплакала. Может, что-то приснилось или заболело, потому как крик ее был жалобный и какой-то молящий. Глаз она не открывала, захлебываясь в крике прямо во сне. С трудом ее успокоили, насильно укачав. Счастье- это когда твой ребенок спокойно спит по ночам...

Мама.

Сегодня к нам приезжает моя мама "посмотреть на внучку", которая в данный момент , высоко задрав голые ноги, издает звуки, не уступающие по грозным ноткам Кинконгу. Я сказала маме по телефону: "Наконец-то! А то я уже устала от бесконечных разговоров на расстоянии, прерываемых детскими истериками. И все же я скучаю по городу, сердце болит по Волге и даже твой приезд мне этого не заменит...", на что мама ответила: " Скучать можно по Стокгольму. А тут скучать не по чему. У тебя в квартире нет горячей воды, трамвай под окнами не сняли, стоит пылища и все друзья разъехались в отпуска. А если хочешь, то я привезу тебе вместе с неваляшкой целый пакет ярославской земли..."

19 июня- самый длинный день в году, который Швеция отмечает как национальный праздник, растянулся для меня с 5 утра до 12 ночи. Такой распорядок выбрал мой требовательный ребенок. Анна не хочет спать всегда, когда я больше всего об этом мечтаю. Но речь не об этом... А о чувстве легкой, но явственной скуки, смутившем меня, когда я сидела за 100-процентным шведским столом, накрытым разного рода селедкой, вареной картошкой и белым хлебом, на одной даче вместе со старыми приятелями моего мужа. Я вдруг засомневалась, что жизнь начинается в 40 для всех без исключения... Эта совесткая присказака подходит не каждому. Никто мне не задал ни одного вопрсоа, сама я беседу не инициировала. Разговоры крутились вокруг проблем некоего ремонта, некоего нового гаража, некой застройки второго этажа, погоды... Только мой всегда вдохновенный муж что-то долго объяснял сидевшему напротив старичку (родителю одного из друзей) политическую стратегию своей Народной партии и рассказывал о долгосрочном плане застройки пригорода, в котором мы проживаем. Шведы - люди нелюбопытные, вернее, любопытства не выказывающие... Но за праздничным столом этого как раз и недоставало. И потом... отчего-то я почувствовала себя неверояно молодой и живой рядом с этими людьми, среди которых были, в общем-то, милые незамужние женщины и вполне улыбчивые, в основном, неженытые мужчины. Музыка дискотеки 70-х, доносившаяся с танцплощадки, прямо-таки подмывала пуститься в пляс и как-то выразить себя, чему способствовал пронизывающий холодный воздух и накрапывающий дождь... Мое первое лето в Швеции... Сколько в тебе красоты и печали... А, может, я все это придумываю. И был это один из неброских прохладных северных вечеров в духе Гамсуна, когда на людей нисходит лень, они расслабленно скучают, едят хорошую еду, не рассматривают жизнь в перспективе смерти, а просто живут...

Свадьба Томми и Каролин...

В пятницу случилось первое в жизни Анны большое путешествие на юг Швеции, в город Мальмо... Первая ночевка не в своей привычной деревянной постельке с прозрачным пологом, а в собранной папой на скорую руку настоящей походной кровати. Первое светское мероприятие - свадьба Томми и Каролин, куда прибыло 150 человек гостей не только из разных уголков Швеции, но из Англии и Франции. Вместе с маленькой Анной поехали ее матрас, любимый стул -качалка, коляска и большой пакет с игрушками, так что багажник был забит до предела исключительно детскими вещами.
По дороге в Мальмо, как обычно, шел дождь, отчего южный насыщенный всяческой зеленью пейзаж, разбавленный широкими озерами, казался суровым. На следующий день молитвами молодоженов вышло солнце. Хотя ветер срывал с гостей длинные платья со шлейфами, уносил шляпки, путал кринолины и вздымал полы фраков, все же невесте не пришлось кутаться в пальто и спасать прическу.
За церковью, где проходило венчание, ждали четыре специально приглашенные девушки с тем, чтобы следить за многочисленными малышами и успокаивать грудничков, которых было двое, в том числе, моя, одетая во все розовое и воздушное, Анна. Но, несмотря на исключительной элегантности наряд и своевременное кормление, она широко открыла синие глаза и подозрительно скривила губы, почувствовав неладное.
Как радостная невеста и напряженно улабающийся жених шли к алтарю - я видела, как пастер начал произносить свою торжественную речь - слышала, а вот как пели псалмы и давалась клятва верности, увы, пропустила, потому как моя обычно спокойная дочь начала орать так, что способна была разбудить мертвых, тихо лежащих в своих прицерковных могилах. В результате самым сильным впечатлением утра стала почти сюрреалистическая картина, которую представляла я сама. Успокаивая мое обалдевшее от ветра и страха дитя, я бегала от одного могильного памятника к другому, периодически развязывая бретельки своего черного вечернего платья и пытаясь насильно ее накормить. Образ дополняли длинные черные перчатки и туфли на высоких каблуках, собравших всю кладбищенскую пыль. В конце концов я поступила жестко: воспользовавшись секундным затишьем, сдала малышку в чужие руки, зная, что через минуту она снова заголосит.
Успев кинуть в "молодых" традиционную горсть риса при выходе из церкви, я поспешила к Анне, которая продолжлаа упорно и заливисто кричать. Впрочем, как только мы сели в машину, ребенка словно выключили: она замолчала и улыбнулась, само коварство!
Банкет проходил на ранчо родителей невесты в огромном деревянном сарае, помещении бывших конюшен, украшенном березовыми ветками и цветами. Детей собрали в отдельной комнате в доме. Мы с Анной облюбовали бэби-ситтинг, и когда я перед уходом помахала ей ручкой, она городо отвернулась и стала рассматривать игрушки и других малышей.
Несмотря на внешнюю простоту помещения, банкет выглядел как прием нобелевских лауреатов в королевском дворце. Среди дам в золоте и бриллиантовых кольцах попадались очень даже красивые натуральные блондинки. Мужчины буквально дышали благополучием и уверенностью в завтрашнем дне. Паузы между блюдами были довольно значительными, а порции - небольшими. Француз, с которым меня предусмотрительно посадили, облегчив тем самым общение, жаловался на голод и очень ждал десерта. Поговорив для порядку о Достоевском, Толстом и Путине, мы переключились на жену Шарля - красивую кореянку в огромной шляпе, тоже кормящую маму. Он рассказывал, как долго они живут вместе, как он счастлив в браке, как доволен всем, что есть в его жизни... Говорил, что не любит Париж потому и переехал в Брюссель, а оттуда они навостряют лыжи в Канаду. Как оказалось, мой муж за соседним столом повествовал своей соседке по столу о любви ко мне, о нашей первой встрече, о моих безграничных талантах. Прямо скажу, слушать признания в любви чужой женщине - от кого бы то ни было - страшно скучно...
Все 20 тостов пришлись почему-то на десерт (две клубнички и крошечный запеченый кексик), который невозможно было доесть. Выступающие много шутили на шведском, отчего мне стало грустно - суть шуток явно от меня ускользала.
В 11 вечера, когда холодный ветер начал настойчиво просачиваться сквозь стены конюшни, начались танцы. В это же самое время мой несчастный обкакавшийся ребенок уснул в своем стуле с розовой соской во рту, утомившись от чрезмерных впечатлений.
Когда мы в полночь покинули праздник, муж признался, что испытывает угрызения совести перед Анной, беспомощной и смешной. Не думаю, что она затаит на нас обиду...
А вообще - моя русская свадьба была веселее, динамичнее и теплее. И еще - она была в России, о которой я так много говорила и думала весь этот свадебный вечер.