Nationalgaden

Сегодня в Швеции-праздник - Nationaldagen, что-то вроде дня независимости в России. Однако мы участия в городских торжествах не принимаем, потому как наш отец семейства с утра ушел "заниматься политикой" - стоять в торговом центре и раздавать листовки с призывом голосовать за Народную партию на выборах, которые состоятся завтра. Перед тем, как муж ушел, я его спросила: "Действительно ли он любит народ и что конкретно хочет для народа сделать как представитель власти?" Он беспечно ответил: "Народ я не люблю. Люблю Анну и тебя".
Вчера же выпускники праздновали окончание школы: по городу ездили грузовики, похожие на открытые танки с плакатами вроде: "Почти что нобелевские лауреаты". В огромных кузовах бесновались подростки в белых матросских шапочках. Визжали красивые девочки, улюлюкали пьяные мальчики, заливая пивом мостовые и улицы холодного Стокгольма.
Я боялась, как бы истошная тяжелая музыка не разбудила моего укутанного в два одеяла ребенка и думала, что юность безвозвратно потеряна. Мне уже никогда не захотеть облить себя шампанским под дожем и выйти в морозную ночь без шапки с плеером в ушах, при этом не чувствуя холода, мечтая совершить Нечто, Кого-то встретить, умереть или исчезнуть. Мне уже никогда не захотеть сознательно нарушать правила дорожного движения, курить и делать пирсинг. У меня уже никогда не хватит энергии и пороху закричать что есть силы на всю улицу: "Я люблю тебя" или "До свидания, школа!" или что-то в этом роде. Я стала - "другим поколением" для этих взрослых пьяных детей в чудовищных одеждах, сочетающих бальные юбки, потертые кроссовки, цветные лосины и начес на голове...

Первое слово

Интересно, на каком языке произнесет Анна свое первое слово? Я начала говорить поздно- в год и 5 месяцев. Выдавила из себя не "мама" и уж, конечно, не "папа", а "плюква (клюква то бишь). А еще через несколько недель встала с колен, пошла и произнесла : "Я чееек" (человек). С тех пор никогда на колени не встаю ни при каких обстоятельствах.

В четверг руководство кампании, где работет муж, уволило 1000 человек. Без суда и следствия. Однако же люди были предупреждены о роковом дне, так что нервничать начали еще в мае. Логику, которой следовал при принятии решения стоящий над всеми ареопаг, высчитать было невозможно, поэтому мой муж также готовился к худшему варианту, несмотря на сильные позиции и опыт работы. Все бывает... И хотя зарплату он получал бы в полном размере еще полтора года и уже поступило предложение из конкурирующей фирмы (Нокиа), все же обидно было б оказаться вдруг дома, похоронив идеи, отказавшись от планов... Легкое напряжение он приносил домой на кончиках ботинок, внешне ничем не выказывая беспокойства. Накануне рокового дня до часу ночи "чистил" компьютер, завершая дела, закрывая переписку. Утром долго смотрел на Анну. Ее безмятежность, святая безответственность, озабоченность исключительно проблемами сна и питания передавались и ему. Когда он ушел, мне стало тоскливо. Состояние усугубилось надоевшим за неделю назойливым дождем. Не прошло и получаса, как муж прислал смс: "I`m ok. Safe". Я вздохнула с облегчением, день показался не таким безнадежно серым. В тот момент я осознала, как хочу во что бы то ни стало найти работу, которая давала бы мне ощущение свободы. Чтобы не оглядываться на выше стоящего, не зависеть от Системы, чтобы самой решать судьбу. Место потеряла красавица Кристина, эмансипированная мама годовалого Феликса, нашего потенциального жениха. Теперь придется ей какое-то время сидеть дома с ребенком, не смягчившим ее характер, и с мужем, отличным специалистом банковского дела, впрочем, тоже уволенным не по собственному желанию. Микаэль был, однако, счастлив повозиться с обожаемым сынишкой и поиграть на досуге в шахматы, чего нельзя сказать о Кристине. Теперь они будут жить в режиме легкого, но непрестанного пререкания, пока кто-то из них снова не выйдет на работу, а Феликс не пойдет в детский сад...

Соседи

На прошлой неделе мой муж летал в Лиссабон, однако с утра перед отъездом не поленился и разослал в почтовые ящики соседей послания с призывом собраться вечером в пятницу во дворе и организовать "барбекю". Посему, едва прилетев из Португалии и не распаковав чемоданы, он напрвился на детскую площадку, куда постепенно уже стекался народ. Вечер был прохладный, но солнечный. Мы вышли вместе с Анной, обе - в белых сарафанах и темных очках. Наш имидж вызвал восторг мужа, гордо представишего: "Моя дочь" и уточнившего - "та, что маленькая". Для меня общение с соседями - игра в догонялки с завязанными глазами. Испытываю истинную радость, когда сквозь контуры слов проступает смысл. Когда вдруг приходят замысловатые фразы для выраженя простой мысли. Одна милая женщина спросила: "Ведь вы - из Сибири?" Шуточки мужа... Хотя-частично так и есть... Через некоторое время Анна выразила протест, и нам пришлось ретироваться и уклыдваться спать, а муж остался общаться. В 11 вечера я выглянула в окно - никого. Все вдруг подружившиеся соседи сгруппировались в доме напротив. В 2 часа ночи, встав кормить Анну, я обнаружила, что мужа нет. На звонок он ответил бодрым и счастливым голосом: "Я иду. Здесь страшно весело!" Вернулся он под утро. На вопрос, что же они обсуждали, ответил: "Парковку!" Я слабо представляю такое единение с соседями по дому в Ярославле. Даже в деревне у нас каждый держится своей хаты, копает свой огородик, не раскравает грибные места и завидует чужим нововведениям. Времена изменились, народ-тоже. Мужу моему хорошо бы жилось в Союзе - мог бы продвинуться по общественной лестнице. Но вот характер людей новой России далек от мифа о широкой русской душе. У некоторых, в том числе и родственников, зимой снега не выпросишь...

Мальчишник

Долговязый интеллигентный Томи женится на маленькой аристократке Каролин. По сему поводу муж мой в субботу вернулся в два часа ночи с мальчишника.
Не успел переступить порог, как стал названивать питерскому другу, который почему-то не спал, и они минут 20 обсуждали новый стокгольмский аттракцион- сауну на корабле в самом центре столицы. К моему мужу подходят слова нашего соседа по даче Эдуарда Григорьевича, у которого все время гости- от писателя Юза Алешковского с супругой до всей солнцевской группировки: "Я без друзей как без пиздюлей".
Начало мальчшника запланировано было на 9 утра, когда двое в масках вбеждали в дом к "ничего не подозревающему" Томи и выкрали его у невесты.
В 10 утра компания их 20 сорокалетних подростков распостраняла листовки возле центрального дома культуры, призывая народ подписать декларацию об объединении Финляндии и Швеции и проголосовать за несуществующую финско-шведскую народную партию, программу которой мой муж старательно сочинял накануне до глубокой ночи.
В полдень все отпавились на конные соревнования, на которых Томи получил первый приз, ловко управившись с коляской, запряженной шустрой пони. В прошлом году на мальчишник, утроенный в честь моего мужа, примерно тот же народ проводил соревнования на гоночных машинах.
После обеда по плану была сауна, где на Томи надели шляпу с красной мочалкой вместо пера. Там же была организрована "пиво и спрайт-пауза", плавно перешедшая в дискотеку. Муж мой утверждает, что он не танцевал, ни на кого не смотрел, а весь вечер проговорил с таким же пьяным, как и он, единственным их всех неженатым страшноватым на вид Йорданом, который жаловался на одиночество и делился трудностями на пути к семейной жизни-предмету его мечтаний. На утро муж сказал по-английски: "I love you so much. I don`t know why" и показал язык Анне, угрюмо взирающей на него из своего бэби-ситтинга...

Странное чувство - сидеть за школьной партой в классной комнате некой шведской коммуны, качать одной рукой коляску, рассказывать про свое перестроечное детство строгой старой учительнице в очках и рассуждать о достоинствах писателя Ле Клезио на шведском, делая тысячи ошибок, но все же... Сдала экзамен повышеной сложности. Ледяная горка затейливого языка наполовину взята...

Экзамены.

Всю неделю муж мне звонил из Ниццы, радостно убеждая , что скучает. Однако лукавил: город располагает к празднику, приятным знакомствам, устрицам и холодному вину. У нас же похолодало. Северный ветер сносит в сторону коляску, с которой я шустро передвигаюсь по автобусам, поездам, торговым центрам, благо везде есть лифты, удобные лестницы и детские комнаты. Правда, в школе, где мне пришлось сдавать выпускные экзамены по шведскому, всех этих удобств нет. Есть только такие же как я иммигранты. В среду на подходе к школе Анна подозрительно зашевелилась, и я поняла, что будет весело. Вся пестрая компания моих «камрадов» встретила нас участливо. Черная Патрисия расцеловала меня, но была печальна: ее мужа, футболиста, вот уже два месяца держат в запасных, отчего он стал злой, да и у нее- солнечной- проблемы со здоровьем, оттого она, оказывается, и не отвечала на звонки. Ведь она – «Патрисия, которая все проблемы переживает одна»!
Нас рассадили в огромной аудитории и, кроме нашей группы, явилось еще человек сорок странного арабского и негритянского народу. С такими надо построже, так что учителя потребовали сдать сотовые телефоны и сумки, словно это бы им помогло прочитать статью. Однако торжественность момента была нарушена: Аннушка громко запыхтела, а потом и заплакала... Я заметалась, мне пошли навстречу, помятуя километровые метафоричные сочинения с миллионом ошибок, и пересадили в отдельную комнату. Анна успокоилась и заболтала ногами, а я - от страха - за 10 минут прочитала статью про детский сад и за 5 ответила на несколько вопросов, то есть использовала 15 минут из положенных 2 часов. Спасибо многолетней практике работы с любым текстом. В промежутке между экзаменами успели сбегать на «мама-группу», где новоявленные шведские мамочки тренировались делать массаж на своих малышах и смотрели фильм про питание. Во время фильма Анна уснула и, слава Господу, проспала аудирование, которое составляло вторую часть экзамена. Мы должны были прослушать диалог мамы с 15-летним сыном и опять же ответить на вопросы. Мать говорит сыну: «Ты должен вернуться домой в 8, у тебя уроки». А сын отвечает: «В 15 лет никто так рано домой не приходит». Вопрос: «Когда Оскар должен прийти домой?». Сидящая сзади женщина,укутанная в платок, постучала мне по спине и робко спросила: «Когда?»
Чем лучше становится мой шведский, тем труднее отвечать на письма канадскому другу из университета Квебека и смотреть английские фильмы. Даже на русском я стала писать как-то однообразно. Ичезает образность, глубина. Запоминание бесконечного потока слов блокирует мозг. Однако приходится делать приоритеты,а за семейное счастье платить потерей языковой самобытности и дорогих сердцу связей.